На дворе стояло лето семьдесят седьмого, по Великобритании шла волна панк-революции, нарождение нехудожественной самодеятельности в национальном масштабе. Дело в том, что к середине семидесятых под словом "рок-звезда" имели в виду этакого двадцативосьмилетнего выпускника университета с тремя курсами консерватории, окружённого на сцене пирамидой синтезаторов и электророялей, исполнявшего трёхчасовую сюиту о каких-нибудь пришельцах с Марса. Слово "рок" отождествляли с наборами из трёх долгоиграющих пластинок, заполненными грандиозными темами, зачастую заимствованными из классики. Помпезность жанра вела к самоуверенности и к преувеличенному пониманию роли музыкантов. Новые работы признанных мастеров шлифовались в дорогих студиях месяцами, суперзвёзды гастролировали на частных реактивных лайнерах, выступали перед десятками тысяч на футбольных стадионах за колоссальные концертные ставки, по ночам они бедокурили в дорогих отелях, выкидывая из окна телевизоры, понимаете, последних марок. По сути дела, рок-музыка была оторвана, как говорилось у нас раньше, "от народных корней", не было в ней места рабочему подростку. Рок-музыка перестала быть выразителем молодёжных чаяний и протеста, она незаметно перешла на сторону эстаблишмента.

    Положение новой группы было двойственным, потому что, с одной стороны, участники её сочувствовали духу времени, но с другой - по музыкальному уровню и стремлению к совершенству они явно относились к ниспровергаемым классам.

    Дебютировала группа 9 июля 1977 года на панк-фестивале, который был организован на зелёной лужайке позади их многоквартирного дома "Фаррар Хаус". Ну, собственно, говорить о какой-то "организации", пожалуй, - преувеличение! Джон Иллсли вспоминает, что в тот день собралось около тридцати панк-групп, которые пришли с разнокалиберными барабанами, с расстроенными или просто бесструнными гитарами, пели, как говорится, нестройно, зато не вместе. Никто не хлопал, и певец мог сказать в микрофон: "Щас мы исполним песню на бис... Вы будете аплодировать-то, сволочи?"

    После пары выступлений, музыканты решили придумать себе новое название и перепробовали много разных вариантов. И наконец, друг Пика, увидев их бедственное финансовое положение, в шутку заметил, что им бы следовало назвать свою группу Dire Straits, что в вольном переводе с английского это значит "хуже некуда" (или "Полное Безденежье" или "Затруднительные обстоятельства"), что… и было сделано. Время пошло...

   Название группы, в тот момент как нельзя лучше соответствовало действительности, и все пришли от него в восторг. Однако впоследствии, когда положение перестало быть затруднительным и группа начала делать первые шаги к успеху, то и менеджеры её, и люди с пластиночной кампании поначалу не знали, как пропагандировать коллектив с таким откровенно упадническим и унылым названием.

    Летом семьдесят седьмого года, Марк Нопфлер ушёл из колледжа, и вся четвёрка музыкантов превратилась в настоящих профессионалов - в том смысле, что они жили только с музыкальных заработков. А заработки эти, надо сказать, были скудные, в поисках работы ребята сами обзванивали клубные и пивные заведения. "Скажите, а вы - панк-группа?" - спрашивали их обычно. "Нет", - отвечали ребята. "Извините, - говорили им, - мы берём сейчас только панков". В те дни, когда работу удавалось получить, большую часть гонорара пожирали расходы по найму голосовой аппаратуры и транспорта, причём большие деньги платили, как правило, за более крупный зал, в таком случае нужно было нанимать более мощную и дорогую аппаратуру - экономить на качестве звучания никто не хотел. Для поддержания боеспособности духа басист Джон Иллсли, хозяин квартиры, заделался поваром и варил на всю контору огромные кастрюли разного варева сразу на несколько дней. В конце концов ребятам удалось не просто кое-как перебиться, но и отложить кое-что на запись в студии.

    Записывались в небольшой лондонской восьмидорожечной студии Pathway, которая расположена в районе Islington. И 27 июля, для начала записали пять песен: Wild West End, Sultans of Swing, Down To The Waterline, Sacred Loving и Water of Love. За эту 5-трековую демо-запись, Марк и его команда, заплатили 120 фунтов. Когда лента была готова, стали думать, что с ней делать. И тут Джон Иллсли вспомнил некоего Чарли Джилетта, к которому он ранее обращался за советом, когда со своей подругой открывал пластиночный магазин. Чарли Джилетт был ведущим воскресной радиопрограммы "Honky Tonk Show", местного лондонского вещания BBC. Чарли обычно передавал немодную, но качественную музыку и часто проигрывал ленты неизвестных групп. Джон завёз ему кассету с записью Dire Straits, и кассета эта произвела на Чарли такое впечатление, что он проиграл песню Sultans Of Swing в первое же воскресенье (31.08.77), ничего ребятам из группы при этом не сказав. После передачи телефон в редакции был раскален от звонков желающих узнать, что же это была за группа. А сами ребята, в то самое воскресенье, играли на разогреве у Squeeze, а так же, перевозили мебель одному приятелю из квартиры на квартиру, и радиопрограмму Чарли Джилетта пропустили.

    С 02.08.1977 года, группа Dire Straits, начинает первую концертную деятельность. Проведено 12 концертов.  Из них, 10 сентября, Dire Straits даёт 2 бесплатных концерта - днём и вечером.

    После первого эфира с песнями Dire Straits, ни одно последующее воскресение в программе Чарли Джилетта, не проходило, чтоб какая-нибудь песня с ленты Dire Straits не была проиграна. Музыка Чарли Джилетту искренне нравилась, но, рекламируя группу в своей передаче, он преследовал кое-какие тайные надежды: дело в том, что Джилетт организовал небольшую фирму грамзаписи и он надеялся, что Dire Straits подпишут с ним контракт. Но интерес, проявленный сразу несколькими крупными фирмами, как обычно в таких случаях бывает, подстегнул процесс капиталистического соревнования: суммы авансов росли, условия контрактов улучшались, и Чарли Джилетт вскоре понял, что Dire Straits не в его весовой категории. Ребята же, со своей стороны, испытав многомесячные лишения и зная, что худшее уже позади, не торопились связывать себя контрактными обязательствами, понимая, что в этой шахматной игре их будущее зависит от следующего хода.

    Чарли позвонил в правление звукозаписывающей компании и рассказал о новой группе, ну а дальше, за дело взялись Джон Стейнз (фирма A&M) и Эд Бикнелл (в прошлом барабанщик, работавший в своё время в группе с Джоном Уэттоном, который потом стал играть в супергруппе "Азия".). Музыку Бикнеллу пришлось по разным причинам оставить, он пошёл работать в концертное агентство, к описываемому моменту был также менеджером двух, ну, в общем, ничем не примечательных групп.

    Известно, что Стейнз был в душе, когда услышал первый раз Dire Straits по радио. Он выбежал из душа и слушал стоя рядом с радиоприёмником, вода капала с него на ковёр. Он помог молодым ребятам заключить контракт с Vertigo, причем группа выдержала жесткую конкуренцию. Несколько недель спустя, Dire Straits закрепились за лейблом Vertigo и Марк заключил договор о публикации с Rondor Music. Эд Бикнелл работал в NEMS агентстве, ему позвонил Стейнз и попросил его организовать несколько выступлений для Dire Straits. Эда пригласили в офис Phonogram, где он послушал записи Чарли Джилетта. Бикнелл обратился к деятелям "Phonogram'а", с предложением устроить его менеджером, в обмен на пять процентов от всех его будущих прибылей. "Не нужно нам никаких процентов, - сказали люди с "Phonogram'а". - Мы вас познакомим с группой, а ребята будут решать сами".

    И в итоге, 9 декабря, группа подписывает контракт с Phonogram на три будущих альбома. По этому контракту, фирма обязывалась выпустить три долгоиграющих пластинки и только после этого она имела право решать, выпускать последующие альбомы или нет. На запись каждой из этих пластинок фирма выделяла сумму до двадцати пяти тысяч фунтов стерлингов, что в семьдесят седьмом году было крупной суммой - на такие деньги можно дом было купить - причём эти расходы группа не должна была возмещать с продажи пластинок. Впоследствии, правда, контракт пришлось пересматривать, потому что запись этих трёх альбомов обошлась более, чем в сто пятьдесят тысяч, а студийные счета за запись только одного четвёртого альбома "Love over Gold" - "Любовь выше золота" - составили около ста десяти тысяч фунтов стерлингов.

    В этот же жень, Dire Straits играют песню Eastbound Train на фестивале новых групп Front Row Festival. Вслед за этим, выпускается концертный двойной альбом этого фестиваля, но песня Dire Straits была практически незамечена.

    13 декабря, Бикнелл и Стейнз поехали в Dingwalls Club в Северном Лондоне посмотреть на Dire Straits. Когда Эд прошёл в клуб, группа игралаDown To The Waterline. Он вспоминает: "Первое что я заметил - что не обязательно было искать место в конце зала, так как они играли спокойно. В то время я как раз работал с The Ramones, но они так оглушали…Второе, что я заметил, было то, что Марк играл на красном Стратокастере, чем напомнил мне Ханка Марвина, который был моим кумиром в 60-х". Послушав два или три номера, Эд понял, что хочет быть менеджером группы. После первой встречи было назначено свидание в конторе Эда Бикнела. Желая произвести впечатление, Бикнел организовал видимость кипучей деятельности: он велел своей секретарше звонить ему каждые пять минут с несуществующими выгодными предложениями, с тем чтобы он сам, извинившись и взяв трубку, мог сказать что-нибудь вроде: "Пять тысяч фунтов? Да идите вы к чёрту!"
    Эд Бикнел в тот момент организовывал британское турне для американской группы Talking Heads, и он тут же дал Dire Straits первое отделение. Несмотря на то, что спектакль, разыгранный Эдом Бикнелом, не на всех произвёл впечатление, ребята, подумав, на следующий день согласились и в последствии убедились, что выбор был сделан правильный. Гастроли с Talking Heads начались 20-го января семьдесят восьмого года и продлились 16 дней. Dire Straits играли пятьдесят минут в первом отделении, получая за это коллективную ставку в пятьдесят фунтов - казалось бы, немного, но, в общем, это было неплохо, потому что они не несли никаких расходов по транспорту, по освещению или звуковой аппаратуре. И это было в десять раз больше денег, чем на концертах в Dingwalls Club.

Участники Talking Heads оказались симпатичными людьми, не зазнавались, более того, гастролёры кое-чему научились у так называемых "новичков". Однажды перед концертом ребята из Dire Straits меняли струны на гитарах, и Дэвид Бирн из Talking Heads спросил, зачем они это делают? Ему пояснили, что струны вытягиваются, изнашиваются, что ухудшается их звучание, что они перестают строить на ладах и так далее. Проверив свои гитары, Talking Heads обнаружили на них старые ржавые струны - сами понимаете, нью-йоркским модернистам и в голову не приходило протирать их после игры. Открыв для себя всё это, гитаристы из Talking Heads начали после этого регулярно менять струны, чистить и протирать гитары. На фотографии, запечатлен совместный концерт Dire Straits и Talking Heads.

Остальное - как часто говорят – история...

    Во время британских гастролей с Talking Heads начались поиски продюсера для первого альбома Dire Straits. И 13 февраля, группа приступила к записи первого альбома. Запись велась в Basing Street Studios в Лондоне. Фирма выделила на работу всего лишь 12,5 тысячи фунтов (включая затраты на художественное оформление), но зато не поскупилась на продюсера — им стал знаменитый Мафф Уинвуд, брат Стива Уинвуда, бывший басист The Spencer Davis Group (эта группа была популярна в 60-е годы). Запись заканчивается 5 марта.

    А вообще, на запись альбома было выделено три недели студийного времени, что поначалу казалось колоссальным сроком, но в конце выяснилось, что нужна ещё одна, дополнительная неделя. Фирме Phonogram, такое отступление от намеченного бюджета и графика не понравилось, было недовольство, но согласие в конце концов дали. Любопытно, что Phonogram, для экономии денег, предложила продюсеру в виде зарплаты за лишнюю неделю в студии полпроцента продажной стоимости пластинки при будущей её реализации, но продюсер предпочёл не рисковать, а взял причитающиеся ему пятьсот фунтов "наливой". В тот момент трудно было предположить, что альбом продастся миллионным тиражом и что эти жалкие полпроцента обернутся круглой суммой в двадцать пять тысяч долларов.

    Выпуск пластинки поначалу намечался на май семьдесят восьмого, но в апреле управляющий директор Phonogram'а вызвал музыкантов и попросил их переписать одну из песен - Sultans of Swing, "Султаны свинга". По его мнению, записанный вариант нужно было оживить и записать поэнергичнее. Что и было сделано в той самой студии Pathway, в которой ребята делали демо-запись. И почти неделю, с 20 по 26 апреля, группа записывает одну песню. Но, это стоило того. Неповторимый звук был достигнут. Но, из-за задержек, выпуск альбома, был отложен до восьмого июня. А, первая версия Султанов, вышла на сингле Sultans Of Swing, где также была, не вошедшая в альбом песня Eastbound Train, записанная на Front Row Festival.

19 апреля 1978 года, в Quaintway's Club в Честере (Великобритания), происходит концерт, который вещается по радио. С этой записи, сделан первый бутлег Dire Straits! Ура, товарищи! (По другой информации, концерт был 14 мая). Заметьте! Dire Straits ещё никто не знает, они не выпустили ещё ни одного альбома, а бутлегостроительство уже встаёт на широкую ногу. Эти люди понимают потенциал группы...

    В начале мая, группа Dire Straits, звучит на разогреве у Climax Blues Band. Всего проходит 11 концертов. А в конце мая, Dire Straits разогревает публику перед тремя концертами крупной американской команды Styx в трёх странах: Германия, Франция и Голландия. Dire Straits, играет первое отделение в концерте Styx, а сама эта группа собирает у себя на родине многотысячные толпы на стадионах. Однако в Европе Styx популярностью не пользовались, и участникам её, людям гордым и заносчивым, это было совершенно непонятно: стиковцы негодовали на Европу, ни на кого не обращали внимания, ни с кем не здоровались и, сыграв всего три концерта в Париже, Гааге и Гамбурге, свернули гастроли и укатили домой.